Варианты. Глава 3

читать фантастику без

Мы успели собраться всей семьей в квартире, забаррикадировали окна и двери, запаслись едой и водой. Ванька все рвался в бой, размахивая кухонным ножом.Игорь был угрюм и неразговорчив. Машка спала сутками – она вообще выглядела нездоровой, выпила весь парацетамол, пытаясь сбить температуру. Телевизор перестал показывать на второй день, рябь, которую транслировал экран, глушила и сводила с ума.

Через три дня заточения-засады я проснулась ночью от взгляда. Она смотрела на меня красными глазами. Она хотела меня убить. Я поняла это сразу. Тонкая, почти прозрачная в темноте комнаты, моя дочь источала опасность. Ребенок, которого я рожала, носила на руках, душила в объятьях от всепоглощающей любви, хотел меня убить.

Это понимание, которое появилось за долю секунды, спасло мне жизнь. Я не стала укорять ее, или спрашивать, что случилось. Резко скатившись с кровати, я бросила в Машу стаканом, который стоял на тумбочке в изголовье. Она плотоядно взвизгнула и бросилась ко мне, с нечеловеческой скоростью, но, каким-то чудом сообразив открыть дверцу шкафа, я ударила ее в устремленное вперед лицо. Она хрюкнула, ее слегка развернуло. Взгляд новоявленной вампирши снова упал на кровать. Игорь уже открыл глаза, но еще не до конца проснулся. Или просто не смог принять того, что происходит.

Дочь схватила его, приподняв над кроватью, за волосы. Я нащупала выключатель рукой, заведенной за спину, отступая к выходу из комнаты. И в тот момент, когда вспыхнул свет, Маша оторвала отцу голову. Кровь из горла брызнула к потолку, облив мою любимую девочку с ног до головы.

Она смотрела на меня, гипнотизируя взглядом. Потом припала к горлу жертвы, глотая кровь, словно страдая от жажды. Я не могла сдвинуться с места, наблюдая за самой ужасной картиной в мире.

Рядом что-то хрюкнуло. Ванька стоял с открытым ртом, хлопая заспанными глазами.

Он вдруг мелко затрясся, и бросился в свою комнату. Я смогла, наконец, очнуться, и метнулась за ним. Широкий острый нож лежал на книжной полке, рядом с детскими книжками и модельками машинок, с которыми семнадцатилетний мальчишка никак не мог расстаться. Он схватил его тонкой загорелой рукой и развернулся ко мне – красивый, хрупкий, решительный. Отодвинув меня в сторону, быстро пошел обратно.

– Ванька, нееет! – я попыталась поймать его, защитить, прижать к себе и спрятать от всего страшного, но он уже замахивался на сестру острым кухонным ножом.

Все происходило настолько быстро, что сейчас, на балконе, сползая спиной на пол, я удивлялась, насколько подробным было воспоминание – почему-то оно занимало больше времени, чем произошедшая реальность.

Маша отшвырнула брата к стене, ослепленная ярким светом, она уже не имела прежней нечеловеческой силы, но все же была сытым вампиром, о которых впоследствии я узнала все. Поэтому у Ваньки перехватило дух от удара, но буквально через секунду он бросился в новую атаку.

Дочь взвизгнула, отбрасывая опустошенное тело недавно близкого человека, и бросилась к балконной двери. Нож успел задеть ее спину, разрывая тонкую ткань ночной рубашки и оставляя ровный глубокий след. В следующую секунду в сторону полетели мешки с одеждой, которыми была завалена дверь, она работала быстро и сосредоточенно, и я, не желая привлекать внимание монстра, которого выкормила своим молоком, схватила сына и оттащила его назад. Он попытался скинуть мои руки, глаза мальчишки горели яростью и азартом. Секунд через тридцать вампирша была уже на балконе. Перед тем, как спрыгнуть на землю с высоты четвертого этажа, Маша повернулась. Она выглядела растерянной и одинокой. Хотя, возможно, мне показалось в темноте. Заболевшие не чувствуют ничего, кроме голода, пока не достигают перенасыщения. А для этого им нужно “выпить” не один десяток человек. Или не один десяток литров донорской крови.

Все это я узнаю позже. Уже после того, как Ванька пропадет на улицах ночного города, после года полубессознательного состояния от боли, которая разрывает изнутри и не дает дышать. В то время, когда я научусь защищаться и защищать других.

***

А потом они вдруг поумнели. И запросили мира. На то, чтобы понять, что худой мир лучше доброй ссоры, у выживших ушло еще пара лет. Спустя 4 года, после того, как в ту памятную ночь я вышла из квартиры, я вернулась обратно. Бесчувственно и методично я убралась. Запаха уже не было – разбитое кем-то окно послужило прекрасным подспорьем в этом, а морозные, как никогда, зимы, выморозили брошенный дом.

Вскоре запустили центральное отопление, дали воду. Жизнь вернулась в прошлое русло. Почти.

Люди не заражались снова, но вирус, который проник в генные цепочки пять лет назад, еще делал свое черное дело. Он мог “стрельнуть”, превращая человека в монстра за секунду. Вампиры забирали новообращенных и “воспитывали” их, отпаивая донорской кровью и не позволяя убивать людей. Жизнь продолжалась. Но не у всех.

Я встала с пола, непроизвольно покряхтывая – все-таки сорок семь лет, не детский возраст, да и кочевая жизнь не прошла даром. Отправилась внутрь квартиры, и вдруг замерла, дыхание пережало, и чувство одиночества попыталось задушить меня. Ощущение было настолько сильным, что я инстинктивно потянулась руками к горлу, пытаясь ослабить хватку.

Черт побери, что происходит? Какие, нафиг, вампиры, какие, к чертовой бабушке, доноры! Я сошла с ума, мне нужна помощь!

Или наоборот? Я до такой степени ошалела от одиночества, что придумала себе спокойную счастливую жизнь, проигнорировав смерть близких? И опять же – я в любом случае того. Ку-ку…

Или это розыгрыш? Огляделась вокруг, пораженная этой мыслью, готовая увидеть отблеск скрытой камеры или притаившегося на балконе соседнего дома оператора. Да ну, бред! Такие изменения всего, что меня окружает, недоступно никому, даже сверхчеловеку. Только моему сознанию…

Я заскочила в комнату, хлопнув балконной дверью. Она недовольно зазвенела стеклом. Бросилась к шкафу, в котором хранились фотографии. Вот же все альбомы – разбухшие и покореженные от пережитых перепадов температуры, но те же. Вот мы – Ванька в восьмом классе, так старается казаться взрослым, но такой трогательно-маленький. Машка на выпускном – дерзкая, красивая, в шикарном платье. Мы за ним ездили в соседний город, за 300 километров, ничего, что можно было найти в нашем городке, дочку не устроило. А вот и последняя фотография – примерно за две недели до начала этого ада я забирала проявленные снимки из ателье. Мы вчетвером стоим на фоне огромного куста сирени. Все, больше ничего. Нет альбома с фотографиями с Машкиной свадьбы, с выпускного сына. Засунув руку поглубже в шкаф, достала три коробочки непроявленной пленки. На одной из них как раз фотографии прекрасного июньского дня – я не успела унести в ателье снимки с выпускного Ивана. Фотоаппараты лежат здесь же. Пленочный, мой любимый, с севшими батарейками, и современный, цифровой, стоивший пять лет назад бешеных денег. Он тоже не включился, а шнур для подзарядки я не нашла. Поняв бессмысленность своих действий, я с бешенством захлопнула дверцу шкафа, так, что он пару раз опасно качнулся.

Примерно через полтора часа, устав от тяжелых, перекатывающихся в мозгу, словно большие гладкие камушки, мыслей, я уснула. Не гася света.

***

Ванька хотел похоронить отца, но у меня почему-то не хватило силы воли просто зайти в нашу семейную спальню.

Мы пытались куда-то звонить, игнорируя крестики на палочках, показывающих связь, на наших телефонах. Экстренная линия была постоянно занята. в тот момент я сильно пожалела об отрезанной радиоточке, уж по ней-то наверняка можно было получить какую-то информацию.

Рассвет занимался, обещая прекрасный солнечный летний день. Мы собрали пару рюкзаков, взяв самое необходимое. Сын положил в карман любимую модельку, черный хромированный БМВ, настоящую копию автомобиля, с открывающимися дверками и искусно выполненным логотипом компании. Я собрала всю еду, которую нашла в квартире, понимая, что сейчас вряд ли с легкостью можно забежать в круглосуточный супермаркет за парой сосисок. Не забыла и про теплые вещи. Перебороть себя и войти в спальню я так и не смогла, поэтому взяла толстовки сына, все, которые вошли в рюкзак.

Вооруженные ножами, сначала попытались достучаться до соседей по этажу. В двух квартирах за дверями стояла гробовая тишина. В третьей, там, где жила молодая пара с ребенком и красавцем-сенбернаром, на наш стук кто-то откликнулся рычанием. Не собачьим рычанием. В дверь с обратной стороны ударило тело, полотно опасно завибрировало, но выстояло. Ума у новоявленного кровопийцы явно недоставало – открыть засов или вставить и провернуть ключ он не догадался. Хотя что-то мне подсказывало, что в соседской квартире бушевала все-таки она, а не он, слишком уж высоким было рычание, женским каким-то, что ли.

Опасаясь, что другие двери не окажутся такими крепкими, я потянула сына на улицу, отговорив его от эксперимента по поиску живых соседей.

Город как будто вымер, тишина стояла страшная, как перед большой бедой. Или после. Кровавые разводы тут и там пятнами проявлялись на асфальте. Со стороны центрального проспекта один раз донесся звук мотора. Мы решили идти в сторону здания администрации, почему-то Иван надеялся найти там живых нормальных людей. Мне хватило юмора пошутить насчет того, что там и раньше-то, до вируса, нормальных людей отыскать было сложно, и мы даже немного посмеялись.

А птицы старались вовсю. Не заглушенные, как обычно, шумом города, они чирикали и курлыкали на все лады. Листва, яркая, сочная, отмечая разгар лета, даже резала глаз своим зеленым кипением. Что и говорить, наш маленький городок всегда утопал в зелени, но раньше это было как-то не столь заметно, сглаживалось, пряталось за бытовыми проблемами.

Мы шли прямо посередине дороги, опасаясь обочины, ведь высокая трава могла таить в себе множество опасностей, и еще больше озверевших людей. По пути нам попалось несколько машин, в большинстве своем застывших изваяниями на своих полосах. Пара автомобилей лежали на крышах на обочинах. Надо всеми кружились тучи жирных блестящих мух. Кровь владельцев или пассажиров окружала транспорт липкими потеками, и я порадовалась, что мы в спешке забыли позавтракать. Пару раз на нас кидались ошалевшие собаки, оставшиеся без хозяев. Но мы легко отбивались от них, даже не применяя силу. Одна бело-рыжая упитанная псина тащила человеческую руку с татуировкой на предплечье. Увидев нас, она положила добычу на асфальт и оскалилась. Затем взяла поклажу поудобнее в большую клыкастую пасть и обогнула нас по широкой дуге. Я ужаснулась от мысли, что вскоре по городу будут шастать стаи собак-людоедов.

Людей мы нашли в супермаркете, куда предложил заглянуть Ванька, справедливо рассуждая, что многие люди просто пойдут в места скопления еды. Так и сказал, вызвав у меня приступ нервного смеха, который перерос в икоту. И, так как набрать в бутылки воды дома мы благополучно забыли, то, срезав путь через дворы двух пятиэтажек, пошли в магазин.

Их было пятеро. Двое мужчин за сорок, один парнишка лет восемнадцати, и две женщины, одна помоложе, вторая примерно моего возраста. Они отоваривались, набивая рюкзаки и пакеты товарами бакалейного отдела. Мы влились в их компанию без вопросов, просто пошли с ними, и все.

Старший из мужчин, Василий, был отставным военным, поэтому неформально взял на себя командование нашим горе-отрядом. Нашей основной целью на сегодняшний день было выжить, это понимали все, и мы, пройдя целый день под палящим солнцем, вышли далеко за пределы города по междугородней трассе, собрались на “военный совет”. Трасса была забита машинами, перевернутыми и застрявшими, трупный запах стоял невыносимый, но мы не углублялись далеко в лес, опасаясь вампиров.

И сам совет провели прямо посредине трассы, на свободном от машин участке дороги, под ленивыми лучами заходящего солнца.

– Куда мы идем? – спросила Оксана, старшая из женщин, с удовольствием вытянув ноги после долгой дороги.

Василий достал из нагрудного кармана пачку сигарет и закурил. Молчание продолжалось долго, больше минуты, но все ждали, что ответит он, все видели в нем защиту.

– В большие города нет смысла идти, их там очень много. Потому что там больше людей. Было…

– Но здесь же их нет, мы за целый день не встретили ни одного из этих тварей, – голос у сына сорвался.

– Они появятся. Я думаю, они спят днем, а гуляют по ночам.

Мы все испуганно посмотрели по сторонам. День заканчивался, и, хотя до настоящей темноты было еще далеко, все же ночь подступала неотвратимо.

– Я предлагаю дойти до поселка, – Василий махнул рукой по направлению к деревеньке, до которой оставалось пару часов ходу. – А мы с Костей постараемся найти пустую машину без мясной начинки внутри и съездить до моей родной деревни, здесь всего пятьдесят километров по трассе. Проедем, сколько позволит дорога, если что, немного пройдемся. Там у меня есть пара ружей, в доме матери. Да и у друзей по домам поискать оружие, если они сами не унесли все.

Он посмотрел в сторону города и потушил сигарету об асфальт.

– Все согласны?

– А почему Костя, а не я? – спросил Павел, второй мужчина из нашей небольшой компании.

– Мы не можем оставить женщин без защиты, а мне нужна помощь, – просто сказал Василий, резко поднимаясь и набрасывая на плечи тяжеленный рюкзак. – Если больше вопросов нет, нужно поторопиться, скоро стемнеет. Мы отправимся утром.

Так мы обрели дом. Большой, чистый дом на краю небольшой деревеньки. Мужчины наши вернулись с оружием, причем смогли набрать в родной деревушке Василия довольно много ружей, обрезов, замечательных широких топоров.

Мы тренировались ежедневно, чтобы уметь защищаться и убивать вампиров. К счастью, здесь они встречались довольно редко, но все же встречались. Много их было ближе к городу, туда мы выбирались часто, после того, как быт устаканился и стало скучно сидеть в глуши.

Если бы мне сказали за полгода до этих событий, я бы ни за что не поверила, что смогу стрелять из укрытия по шустрым мишеням, прятаться, уходить от погони монстров, которые в разы сильнее людей и в сотни раз глупее их.

Мы познакомились с парой десяток таких же отмороженных охотников, как и мы. Кто-то приходил к нам, кто-то уходил. Ванька вырос и возмужал за лето. Он познакомился с девочкой, группа которой поселилась в том же поселке, что и мы, но на другом его краю, и, видимо, между ними возникли чувства. Девочку звали Ира, она была белокурым тонким ангелом в черных брюках и серебристой ветровке, с двустволкой за плечами. Вампиры нагнали ее на центральной площади, их было двое, а она позабыла об осторожности и выскочила из укрытия рано. Она бежала очень быстро, но не успела. Ванька ломанулся к ней, но Павел, который оказался рядом, успел схватить его за локоть и удержать. Вампиров мы убили, но Ирочке это уже не помогло.

Ванька ушел следующей ночью, пока все спали. Я проснулась непривычно рано, что-то чувствуя, и не нашла его в их мальчишеской комнате. Выскочила на улицу, как была, в тонкой водолазке и трениках, не забыв прихватить только обрез, с которым не расставалась даже днем, готовя еду на нашу небольшую армию

Я искала его три дня, возвращалась в поселок, надеясь, что мы где-то разминулись по дороге, а затем уходила снова, забыв попить и поесть. На четвертый день, в состоянии, близком к обморочному, меня отыскал Василий, заставил вернуться домой. Я не могла вдохнуть полной грудью еще две недели, вдохи получались поверхностные, но их хватало, чтобы жить. А жить не хотелось вообще. Ничего не хотелось. Но я осталась. С тремя большими дырами внутри – по одной на каждого дорогого мне человека, которого забрала у меня чудовищная разрушительная сила, сломавшая этот мир пополам.

***

Проснулась я от стука в двери. Патруль. Они всегда ходят в это время. Смотрят, не заразился ли кто за прошедшую ночь. В состав патруля всегда входит один вампир и один человек, для соблюдения толерантности, наверное, чтобы не допускать убийство новоявленных вампирят людьми. Твари, тьфу.

Я, опять покряхтывая, встала с продавленного дивана – я не застилала его перед сном, да и не раздевалась вовсе. Бывают у меня такие приступы забивания на все.

Свободно распахнула дверь, придерживая, на всякий случай в правой руке, скрытой обитым дермантином полотном, заряженный обрез.

Машка. Она стояла, глядя мне прямо в лицо серьезным, немного нагловатым взглядом. Это выражение было у нее всегда, обусловленное необычно-васильковым цветом радужки. Стояла и смотрела, слегка склонив голову набок – прислушиваясь к звукам в квартире. На ней была зеленая джинсовая куртка и очень узкие штаны. До чего же худая!

– Маша, Машенька! – я шагнула к ней, протягивая руки. Она уверенным движением перехватила обрез, выдернула его из рук, уперла ладонь мне в грудь.

– Не подходите, пожалуйста. Есть ли зараженные вирусом W в данной квартире?

За спиной дочери я увидела парня, явно человека, и непроизвольно хмыкнула – так он был похож на киношного красноармейца моего детства. Черная лакированная куртка, ясный взгляд, иссиня-черные кучерявые волосы и полосочка усов над по детски пухлой верхней губой. Патруль. А я-то думала, что она вернулась. Вспомнила и вернулась. Хотя они ничего не помнят, я ведь знаю это.

Я вообще не верила, что она до сих пор жива, в любом понимании этого слова. Очень мало живых представителей “новой расы” осталось с того, самого первого времени – борьба была ожесточенной и кровопролитной.

Вообще до сих пор люди спорят о том, кем же являются вампиры – мертвыми или живыми тварями? Да и название это – вампиры – им дано только от того, что они пьют кровь и обладают огромной силой и скоростью. Да еще и охотится предпочитают ночью, слабея от света, в том числе и солнечного. Но у них нет клыков, гробов, в которые они укладываются на ночь и… их можно убить. Никакой мгновенной регенерации – их раны заживают в 3-4 раза быстрее, чем у человека, но только и всего. Человеческими болезнями они не болеют, и, насколько на данный момент известно ученым, не размножаются. Многочисленные исследования показали, что их мозг мертв, он не реагирует ни на какие раздражители. Даже в тот момент, когда подопытный ест или смотрит телевизор, приборы показывают нулевую активность. Но тела их функционируют замечательно. Человеческую пищу они могут употреблять, а могут и не употреблять. Они умеют читать и пересказывать прочитанное, но явно не проявляют никакого отношения к прочитанному.

Все это промелькнуло у меня в голове за пару десятков секунд – парочка патрульных уже прошла, минуя меня, замершую на пороге, в зал.

–Ты… Дочь моя, – сказала я вслед Машке, и голос предательски дрогнул. – Маша, посмотри, пожалуйста, на меня.

Обернулась. Ничего – ни интереса, ни удивления, ни злости. Ничего.

– Прошу тебя…– чего я хотела попросить у нее, я не знаю. Она, удовлетворенно кивнув, уже выходила из квартиры. Я сползла по стене, всхлипнув. Живая. Главное, живая. Или мертвая?

Парень присел на корточки напротив меня, погладил по голове.

– Не плачьте, мамаша, они же куклы. Не помнит она вас, и эмоций у нее никаких нет и не будет.

Моя девочка уже звонила в соседнюю дверь, стоя спиной ко мне.

***

Я опять спала. Уже не помню, когда я так долго и много плакала. Я давно уже решила, что выплакала слезы, отмеренные мне на всю жизнь. А наревевшись, уснула. Проснулась очень поздно. Небо хмурилось, моросило. Ненавижу октябрь. Самый нудный и депрессивный месяц. по крайней мере, для меня.

На душе стало спокойно и светло – это в моем характере. Взбалмошная и эмоциональная, я на удивление быстро смиряюсь с окружающей действительностью. Ну, живая Машка, ну, не узнала. Удачи ей. МОЯ дочь умерла той страшной летней ночью пять лет назад.

Я улыбалась – мне предстоял длинный и интересный день – я пошла на охоту. Сейчас редко удавалось побаловать себя прогулками по лесу – много развелось патрулей, да и запретили законодательно отстрел дикарей, но я иногда баловала себя. Думаю, сегодня такой день настал.

Я одела длинный черный плащ, превратившись в героя английского детектива, и, случайно увидев себя в зеркале, прыснула. Спрятав обрез под плащом, направилась к выходу и уже взялась за ручку двери, как, словно по лицу, меня ударила мысль. Я больна. Я нуждаюсь в лечении. Я не понимаю, что делаю, и иду убивать настоящих, живых людей, которых превратило в вампиров мое больное воображение. Но, с другой стороны, разве не говорят, что сумасшедшие люди не задают себе подобных вопросов – они четко уверены, что только происходящее с ними – реально?

Нет, это слишком сложно. Боже мой, я не понимаю, что происходит! Сейчас я вернусь домой, и все будет, как прежде. Может быть, даже не будет этого глупого открытия о измене мужа и позорной сцены в кабинете начальницы. А даже если и будет, плюнуть и растереть. Да, как же мало человеку нужно, чтобы поменять отношение к ситуации – адюльтер мужа уже не кажется мне трагедией вселенского масштаба. Стоп, как это – вернусь домой?

Я поняла, что уже неопределенное время размашистым шагом шагаю в сторону своей бывшей дачи. Если смотреть по расстоянию, которое я отмотала, то иду минимум минут тридцать. Отлично, Вера, теперь еще и провалы в памяти. Перестал варить твой волшебный котелок…

Раньше трасса была оживленной даже в это время года – за дачным кооперативом, в паре километров, находился жилой поселок, жители которого ездили в город на заработки. Но сейчас мимо не проехало ни одного автомобиля. Дождь уже не моросил – он припустил хорошо, заливая дорогу, но мне было хорошо – плащ с большим капюшоном полностью закрывал меня от дождя, ботинки не пропускали воду. Мне было сухо и комфортно, я дышала полной грудью. Я делала то, что умею.

За пятьсот метров до поворота в кооператив я свернула в лес. Ноги сами находили знакомые тропинки. мне хватило двадцати минут, чтобы добраться до места – заброшенный завод почему-то всегда привлекал дикарей. Даже летом, когда, казалось бы, им было проще ночевать под открытым небом, они тянулись к этой крыше – полуразрушенный, продуваемый всеми ветрами еще лет десять назад призрак огромного советского завода был для них своеобразным… домом, что-ли. Или тихой гаванью.

Насколько я знаю, здесь больше никто не охотился. По крайней мере, пара-тройка таких же пришибленных на голову, как я, “охотников”, с которыми я общалась, никогда не говорили, что им знакомо это место. Хотя, кто его знает, может, не хотели привлекать внимание к “грибному” месту. Я ведь тоже о нем молчала…

Они были там. Двое. Друг на друга дикари никогда не бросаются – видимо, определяют “родство” по запаху, или еще как. Сидели в центре большого холла, в тишине, смотря перед собой в одну точку. Идиллистическая картина. Девчонка, совсем ребенок, лет 17, не больше. Тонкие руки, на которых навешана куча фенечек из бисера. Взрослая женщина, по-видимому, бурятка, с желтовато-бугристой кожей.

Я достала обрез и быстро пошла к ним. Выстрел – лязг затвора – выстрел. Вот и все. Я давно стреляю метко, примерно лет пять уже. Я огляделась вокруг, на всякий случай – вдруг какая-нибудь коварная тварь затаилась воооон за той кабиной охранника призрачного завода? – и подошла поближе к тем двоим.

Девчонка была еще жива. Смотрела на меня единственным оставшимся глазом – второй был превращен в бугристую кровавую яму моим выстрелом. Она шевелила губами, и я, превозмогая отвращение, присела на корточки рядом с ней – никогда не видела, чтобы дикари осмысленно разговаривали. Их “Емсть!”, которым они начинали свое любое действие, за осмысленную речь я не считала.

Девчонка звала маму. Когда я поняла это, спазм перехватил горло.Я опустила обрез на пол, рядом с ней, и погладила вздрагивающей рукой по спутанным волосам на целой половине головы.

–Мамочка, пожалуйста, не уходи! – я не понимала, почему она до сих пор жива. Тонкие губы то образовывали колечко, и иногда на губах лопался пузырек кровавой пены, то искривлялись в капризную ухмылку. Я смотрела на нее, видела цвет уцелевшего глаза – ярко-синий, глубокий до истерики.

И именно в этом глазу я увидела отражение приближающегося дикаря – в грязном пуховике цвета хаки молодой небритый мужик с грацией кошки приближался ко мне со спины. Довольно быстро, намного быстрее, чем я могла среагировать. Он схватил меня поперек туловища, поднял над головой и бросил об бетонный пол. Я попыталась отползти от него, бешено работая руками и ногами и стараясь дотянуться до обреза. Но он не собирался наблюдать за мной, еще пара подходов к излюбленному упражнению твари, и я уже не могла так проворно ползать по грязному полу центрального холла завода. Он плотоядно усмехнулся, подходя ко мне и взял в ладони лицо – выбитые зубы каждую секунду напоминали о себе – и повернул голову. До щелчка.

Конец 3 главы

Если глава вам понравилась, и вы не хотите ждать еще неделю до выхода следующей, всю книгу можно прочитать, приобретя её в книжном интернет-магазине ЛитРес, по ссылке

Поддержите начинающего автора, приобретая книгу на ЛитРес, вы увеличиваете мои шансы выиграть их литературную премию. Почему бы не помечтать о большом?

Понравилась статья? Поделись!

Нет комментариев

Добавить комментарий

Отправить комментарий Отменить

Сообщение